На своём 8-м заседании Правление Германской коммунистической партии (ГКП) рассмотрело одну из широко обсуждаемых в коммунистическом движении тем — национальный вопрос. Газета UZ публикует сокращённый и подвергнутый незначительной редакционной обработке текст доклада, представленного по этой теме.

Самое существенное — и это должно быть совершенно ясно ещё до начала обсуждения и рассмотрения темы — заключается в цели доклада: нам необходимо выработать собственное представление о том, какой должна стать наша страна и каким образом она станет нашей. Недостаточно перечислять то, что плохо. Нам нужны положительные цели и задачи борьбы, позволяющие людям самим действовать активно и результативно.

Мы вынуждены определить свою позицию по двум причинам:

  1. Наша страна существует в эпоху упадка капиталистической системы. Нынешнее правительство, подобно своим предшественникам, всё более разоряет её, причём темпы этого процесса стали уже устрашающими. Кроме того, правящие круги резко усиливают опасность войны.
  2. АдГ представляет себя «Альтернативой для Германии» не только посредством своего названия. Она обращается к надеждам многих людей на то, что у этой страны есть благоприятное будущее. Она присваивает себе понятия нации, отечества и тому подобные и изображает себя единственной силой, способной остановить упадок страны. В ответ на тревогу людей за свою социальную защищённость она разыгрывает националистическую карту.

Поэтому наша цель должна состоять в том, чтобы предложить людям иное представление о возможном будущем страны. Мы хотим и должны выработать собственную систему идей и представлений.

Нация и государство

Нация представляет собой продукт общественно-политического развития. Само это понятие возникло из потребности буржуазии в единой сфере влияния. Великие нации — Great Britain, La Grande Nation — неизменно были также нациями колониализма и империи. Это позволяет понять, почему мы говорим о германском империализме как об империализме, который опоздал к разделу мира и получил слишком мало, и почему именно отсюда мы выводим его особую агрессивность. В то время как Британия, Франция, Португалия, Испания и Нидерланды уже являлись сложившимися государствами и крупными колониальными державами, территория будущей Германской империи всё ещё представляла собой пёструю совокупность нескольких крупных — прежде всего Пруссии и Баварии — и множества мелких княжеств, объединению которых препятствовали расходившиеся частные интересы. Поэтому возникшая позднее, в 1871 году, Германская империя, если следовать Альфреду Нордену, была скорее многонациональным государством, нежели национальным государством.

Германская империя вступила в борьбу за колониальный раздел мира лишь в последней четверти XIX века, приобретя при этом далеко разбросанные колониальные владения, имевшие небольшое экономическое значение:

  • В Африке Германская империя подчинила себе Того, Камерун, Германскую Юго-Западную Африку — все в 1884 году — и Германскую Восточную Африку в 1885 году.
  • В Тихом океане это были архипелаг Бисмарка и Земля Кайзера Вильгельма — оба в 1884 году, Маршалловы острова в 1885 году, Марианские и Каролинские острова, а также Палау и Самоа — все в 1899 году.

Норден следующим образом описывает положение после Франко-прусской войны 1870–1871 годов: «Насытившись и укрепившись благодаря миллиардному потоку французской военной контрибуции, германская буржуазия вскоре, в начале восьмидесятых годов, своей колониальной политикой открыла новую, мрачную главу угнетения народов».

Для Германии, то есть для возникновения Германской империи, национализм имел большое значение. Он служил связующим началом, которое сделало возможным объединение множества небольших государств. В этой связи существенно и то, что буржуазная революция 1848 года потерпела неудачу также и в этом вопросе, а объединение империи произошло лишь в 1871 году. Норден пишет: «Хотя народ Берлина одержал победу в баррикадных боях 18–19 марта 1848 года, буржуазия растратила плоды этой победы: из страха перед молодым рабочим классом, который дал основную массу бойцов и погибших 18 и 19 марта, она добровольно вновь подчинилась феодальным силам и заключила с ними тот роковой союз, который наложил свой отпечаток на Германию в последующие семьдесят лет».

Тем самым становится ясно и то, что национальный вопрос нельзя отделить от вопроса о том, возникает ли он в угнетённой или в угнетающей нации. На это указывал нам Ленин. Мы подробно рассмотрели данную проблему на 4-м заседании Правления партии и пришли к выводу, что современная Германия представляет собой угнетающую нацию, которая одновременно сознательно подчиняет себя империализму США и общей борьбе империализма против утраты своей гегемонии.

Поле противоречий

По этому поводу Манфред Зон в приглашении на симпозиум Фонда Маркса и Энгельса писал:

«Противоречие, присущее национальному вопросу, обозначено уже в „Манифесте Коммунистической партии“: „Коммунистов упрекают далее, будто они хотят отменить отечество, национальность. Рабочие не имеют отечества. У них нельзя отнять то, чего у них нет. Так как пролетариат должен прежде всего завоевать политическое господство, подняться до положения ведущего класса нации, конституироваться как нация, он сам пока ещё национален, хотя совсем не в том смысле, как понимает это буржуазия“.

Это было написано на рубеже 1847–1848 годов. Следовательно, необходимо учитывать, что процесс образования национальных государств в Европе тогда ещё не завершился: Германия оставалась пёстрой совокупностью княжеств. Тем не менее очевидно, что между утверждением об отсутствии у пролетариев отечества и положением о необходимости конституироваться как нация существует противоречие в отношении практической политики, которую следует из них выводить.

Это противоречие определяет облик мирового коммунистического движения вплоть до настоящего времени.

Данное введение я хотел бы предварить следующим тезисом: коммунистические партии неизменно терпели неудачу в решении задачи „поднять пролетариат до положения ведущего класса нации“, то есть создать партии, обладающие массовым влиянием, которое делает их способными к победе, когда они настаивали исключительно на первом утверждении. Исторически они всегда добивались успеха тогда, когда клали в основу своей политики обе стороны этих положений „Манифеста“, то есть проводили также национальную политику в соответствии с их смыслом».

Зон подводит следующие промежуточные итоги обсуждения национального вопроса с марксистских позиций:

  1. Нация представляет собой структуру человеческих обществ, которой не существовало до капитализма и которая не будет существовать при развитом коммунизме.
  2. Она существует и при социализме, являющемся, как справедливо сформулировал Вальтер Ульбрихт, относительно самостоятельным этапом эпохального перехода от капитализма к коммунизму и тем самым от эпохи классовых обществ к бесклассовому обществу.
  3. В этом смысле нация выполняет роль связующего звена между заключительной фазой классового общества, то есть капитализмом, и первой ступенью коммунизма, то есть социализмом.
  4. Таким образом, историческое преодоление классового общества начинается в недрах нации. Однако оно возможно лишь в форме социалистической нации.
  5. Применительно к германской нации ГДР является закваской этого процесса, который исторически ещё предстоит осуществить в борьбе. Именно поэтому германскому капиталу так трудно её переварить.
  6. Это брожение будет тем интенсивнее, чем полнее развернётся упадок германской нации в ходе деколонизации, историческое завершение которой происходит на наших глазах, — освобождения мира от пятисотлетнего угнетения со стороны Западной Европы и её североамериканского порождения, Соединённых Штатов.
  7. Этот упадок, проявляющийся в деиндустриализации, снижении благосостояния, свёртывании социальных гарантий, милитаризации, нарастающем отсутствии жизненных перспектив, прежде всего у молодёжи, и других симптомах, вновь открывает — если он не завершится катастрофой — обозначенную Ульбрихтом перспективу социалистической германской нации.

АдГ и «антигерманцы»

Ленин призывает нас тщательно изучать специфику каждой страны. Прежде всего рассмотрим два её проявления, с которыми нам приходится иметь дело в Германии.

Первое: АдГ. Уже само её название присваивает два важных понятия политической и прежде всего идеологической борьбы. «Альтернатива» обращается к недовольству части населения, особенно рабочего класса, политикой правительств последних лет и десятилетий. «Для Германии» служит орудием нападок на мигрантов, «нахлебников» и женщин, которые якобы рожают слишком мало детей, и разжигает реакционный национализм, нередко приобретающий шовинистические черты и, благодаря исключению классового вопроса, несущий в себе элементы представления о «народной общности» — Volksgemeinschaft.

Второе: «антигерманцы». Герхард Ханлозер рассматривал это течение в газете junge Welt от 11 апреля 2024 года: «Возможно, „антигерманцы“ как „антигерманцы“ исчезли. Однако уже тогда, когда они существовали как заметная среда, они представляли собой „мейнстрим в сектантском облачении“. Теперь часть их позиций вошла в германскую „государственную доктрину“. Они являются не забытым периферийным явлением, а современным выражением „убожества германских порядков“, которым присущи милитаристское мышление, прозападный конформизм, презрение к истории интернационализма и антиимпериализма левого движения. По самым различным причинам они обслуживают официальную германскую „государственную доктрину“ безусловной поддержки Израиля. Ничего критического в этом уже не осталось; „антигерманскую“ позицию в подчёркнуто положительном смысле неприспособленчества, нонконформизма и противостояния государству здесь уже давно невозможно обнаружить».

Далее Ханлозер пишет: «Когда в 1989–1990 годах погибла ГДР, левые силы Федеративной Республики утратили ориентиры. Германия, внезапно увеличившаяся под руководством федерального канцлера Гельмута Коля, представляла угрозу — не только для других стран, не только для всего, что могло считаться „негерманским“, но и для самих левых сил. Не в последнюю очередь по этой причине в начале 1990-х годов среди радикальных левых были широко распространены настроения и позиции, определявшие себя как „антигерманские“. Первоначальный лозунг „Никогда больше Германии!“ казался более чем обоснованным перед лицом взрыва повседневного расизма, последовавшего сразу же за германским воссоединением. Погромы в Ростоке и Хойерсверде, резкий рост числа антисемитских осквернений кладбищ и пробуждение новых великодержавных устремлений показали, что тревожная критика Германии в связи с воссоединением, звучавшая за рубежом и разделявшаяся значительной частью левых сил, оказалась пророческой».

Национальный нигилизм

Гораздо опаснее, чем деятельность «антигерманцев», разворачивающаяся преимущественно в замкнутой левой среде, то обстоятельство, что большинство групп левой ориентации не уделяют или почти не уделяют внимания вопросу о нации. Правление партии справедливо включило его в повестку дня, а Фонд Маркса и Энгельса внёс вклад в эту работу, проведя симпозиум.

В 1935 году на VII Всемирном конгрессе Коммунистического Интернационала Георгий Димитров констатировал: «Наши товарищи в Германии долгое время недостаточно учитывали уязвлённое национальное чувство и возмущение масс против Версальского мирного договора, пренебрежительно относились к колебаниям крестьянства и мелкой буржуазии, запоздали с программой социального и национального освобождения, а когда выдвинули её, то не сумели применить её соответственно конкретным потребностям и уровню масс; они не сумели даже широко популяризировать её среди масс».

Существенным элементом этой недооценки, как и недооценки фашизма, было то, что Коммунистический Интернационал и Коммунистическая партия Германии (КПГ) исходили из представления о социализме как о ближайшей цели борьбы. Переориентация на политику защиты капиталистических государств была трудным и болезненным процессом.

Сегодня действуют иные факторы. Большую роль играют контрреволюция и утрата Советского Союза, а также «воссоединение». И то и другое чрезвычайно усилило антикоммунизм и лишило нас ГДР — страны, которую мы могли бы искренне считать своим отечеством. Возрождение могущества Германии, сопровождаемое агрессивным выдвижением империалистических планов во внешней политике и всё более репрессивными мерами внутри страны, мы справедливо определяем как реакционно-милитаристское переустройство государства. Преемственность обнаруживается в европейской стратегии германского капитала. Все эти факторы усилили в левом спектре неприятие такой Германии — вплоть до национального нигилизма.

В статье, опубликованной в junge Welt 8 апреля 2015 года, Андреас Вер указывает на идеологические предпосылки этого нигилизма, выступающего под лозунгом «Ура Европе!», и приходит к выводу: «Поле борьбы под названием „национальное государство“ оставляется без того, чтобы можно было назвать адекватное новое поле. Эксплуатируемые и социально обездоленные предоставляются самим себе, поскольку их традиционные организации — профсоюзы и левые партии — уже не предлагают им никакой перспективы. В буквальном смысле им предлагают камни вместо хлеба».

Германия

Трудности, которые многие из нас испытывают в отношении «Германии», имеют, во-первых, исторические причины: рождение в войне. Совместные действия с «исконным врагом» ради подавления Парижской коммуны. Агрессивный империализм. Колониализм и «гуннская речь». Нацистская диктатура с её «Хотите ли вы тотальной войны?», концентрационными лагерями и геноцидом. Отсутствие освобождения в 1945 году силами самого народа. Возрождение старых сил после 1945 года. «Воссоединение» и новая попытка добиться положения мировой державы, громко заявившая о себе в 1999 году войной против Югославии. Ненависть к русским и поддержка украинских фашистов. Поставки оружия Израилю и отрицание геноцида палестинского народа. Унизительное угодничество перед США и их войной против Ирана. Возрождение милитаризма. Расизм и ксенофобия. Исторический ревизионизм. Притеснение нижестоящих и подобострастие перед вышестоящими. Большинство немцев после 1945 года не признавало своей вины, считая себя скорее жертвами. К этому добавляется социал-демократия, которая не только породила кровавого пса, но и считает себя опорой государства.

В немецкой литературе можно найти сотни примеров того, что революционным умам всегда было трудно принять такое отечество.

Бертольт Брехт:

«О Германия, бледная мать!
Какой запятнанной сидишь ты
Среди народов.
Среди опозоренных
Ты выделяешься.

О Германия, бледная мать!
Что сделали с тобой
Твои сыновья,
Что сидишь ты среди народов,
Вызывая насмешку или страх!»

Или Эрих Кестнер:

«Знаешь ли ты страну,
Где пушки расцветают?
Ты её не знаешь?
Ты ещё её узнаешь!
Там управляющие фирм
Стоят гордо и смело
В конторах, словно в казармах.

Там свобода не созревает.
Там она остаётся зелёной.
Что бы ни строили —
Всегда получаются казармы.
Знаешь ли ты страну,
Где пушки расцветают?
Ты её не знаешь?
Ты ещё её узнаешь!»

Многих изгнали из страны. У оставшихся нередко свободными оставались лишь мысли.

И эту страну следует любить? Этот народ поэтов и мыслителей, превратившийся в «народ судей и палачей»?

В январе 1969 года Густава Хайнемана (СДПГ), занимавшего пост федерального президента с 1969 по 1974 год, в интервью журналу Der Spiegel спросили, неужели он не любит это государство. Несколько резко он ответил: «Да что вы, я не люблю государства, я люблю свою жену, и точка!» Это было время, когда только начиналась борьба против вытеснения из общественного сознания преступлений нацистской эпохи, а любовь к отечеству всё ещё означала представление о Гитлере как о случайном сбое.

После историко-политического аспекта это второй элемент, затрудняющий нашу жизнь с такой Германией: идеологическая перегруженность национализма, вплетённого в упадок капитализма и служащего уже лишь агрессивному прославлению собственного государства. За этим «мы» в худшем случае проступает уродливый лик «народной общности», идеологии «расы господ», шовинизма и ура-патриотизма; по меньшей мере же это сентиментальное заклинание, затушёвывающее противоречия и классовые вопросы.

Наша нация

Мы должны и можем идейно освободиться от этого бремени. Мы рассматриваем нацию так, как учили нас классики марксизма: как поле классовой борьбы. К собственной истории мы относимся так, как говорит Брехт в своём стихотворении: «Пусть другие говорят о своём позоре, я говорю о моём». С этой точки зрения мы действительно являемся патриотами. В «Воззвании Центрального Комитета Коммунистической партии к строительству антифашистско-демократической Германии» от июня 1945 года КПГ представила ясный, аналитический, обращённый в будущее документ, который без националистической шумихи оценивает историю и намечает политические задачи. Второй документ, способный служить нам ориентиром сегодня, — речь Ульбрихта от 21 апреля 1966 года «Путь к будущему отечеству немцев». (См. UZ от 31 июля)

Однако мы не должны совершать ошибку, презрительно относясь к эмоциональной привязанности человека к той земле, на которой он живёт. Подход к пониманию этого мы находим у Генриха Гейне в стихотворении «Ночные думы»:

«Германия пребудет вечно,
Она здорова в самой своей основе.
С её дубами, с её липами
Я всегда найду её вновь.

Я не тосковал бы по Германии
Так сильно,

Если бы там не было матери;
Отечество никогда не погибнет,
Но старая женщина может умереть».

Нашу жизнь поддерживают и оберегают наши семьи, друзья, товарищи. Это можно противопоставить любому неистовствующему националисту. Наша любовь обращена к людям.

Чтобы прояснить это и на понятийном уровне, мы различаем национальное сознание, отражающее «условия существования, историческое развитие, современное положение и вытекающие из них существенные задачи нации с точки зрения определённого класса», и национализм, который сформировался по мере превращения буржуазии в реакционный класс и сам является реакционным и раскалывающим.

Нация — наше поле борьбы, что не означает уступок национализму. Всё, что связано с нацией и отношением к ней, всегда представляет собой минное поле, поскольку эта тема эмоционально насыщена. Любовь к отечеству, патриотизм, национализм — с этими словами нам приходится иметь дело; трудность состоит в том, чтобы рассматривать вопрос «Чего мы хотим для этой страны?», не попадая в эмоциональную ловушку. Нация — поле борьбы рабочего класса, не более, но и не менее. Мы не можем делать вид, будто нам безразлично, что станет с этой страной. И мы должны давать ответы сейчас, а не утешать обещанием социализма, который впоследствии якобы сам всё устроит.

Взаимосвязи

Нередко мы уже не можем представить себе иного выхода из германского неблагополучия, кроме социализма. В конечном счёте это верно, но живём мы здесь и сейчас. И здесь и сейчас людей угнетают в политическом, социальном, правовом и идеологическом отношении, лишают самостоятельности, преследуют, причиняют им вред. Мы, подобно большинству других левых, заняты обличением этого государства.

Это особенно отчётливо проявилось при выдвижении лозунга «За правительство мира». Независимо от того, поддерживает ли кто-либо именно эту формулировку, она выражает задачу, которую нам предстоит решить, и указывает направление развития нашей политики. В приглашении Фонда Маркса и Энгельса на симпозиум по национальному вопросу это было сформулировано следующим образом: «Национальный вопрос, то есть интересы рабочего класса, других трудящихся, а также молодёжи, возникает не только перед народами, угнетаемыми империализмом. Он возникает и перед народами развитых капиталистических государств. Если коммунистические партии в этих странах хотят вновь стать массовыми партиями, им придётся ответить на вопрос своих народов: „Если то, что вы говорите, верно, что это означает для моей жизни здесь, в этой стране?“ Не может быть достаточным указание на то, что они живут в империалистической стране, которая столетиями грабит другие страны, и что интересы других народов теперь попросту должны иметь приоритет».

Тем не менее эти позиции необходимы, особенно когда мы хотим дать ответ на вопрос, который реакционеры вновь и вновь используют для раскола рабочего класса. Мы определяем однозначно: наши классовые братья и сёстры — все представители рабочего класса, живущие здесь, независимо от их происхождения. Мы должны противостоять всем националистическим попыткам раскола. Национальный вопрос нельзя отделить от классового.

В борьбе против генерального наступления на наши социальные права мы будем вырабатывать массовую линию, а это означает — представить, какой должна быть действительная альтернатива для Германии: гордой и независимой, мирной, демократической и социально справедливой, гуманистической, служащей человеку и природе, защищающей слабых и возлагающей обязанности на собственников. Мы будем вырабатывать собственную систему идей и представлений, а не обслуживать систему нашего противника.

Мы разработаем основные требования, подчиним им нашу пропаганду и прежде всего агитацию и выработаем соответствующую политику союзов. Мы сформулируем жизнеспособные требования, которые люди смогут воспринять и поддержать. Прежде всего это означает необходимость изучать их реальное положение, потребности и взгляды, серьёзно относиться к ним и отвечать на них средствами агитации. Говоря диалектически, мы будем исходить из внутренних противоречий. Мы преодолеем исключительно обличительную позицию и поставим задачу так: какой должна быть Германия, в которой мы можем и хотим жить?

«Детский гимн» Брехта удачно, верно и прекрасно выражает это направление:

«Не жалейте ни изящества, ни труда,
Ни страсти, ни разума,
Чтобы добрая Германия расцвела,
Как любая другая добрая страна.

Чтобы народы не бледнели,
Словно перед грабительницей,
А протягивали нам руки,
Как и другим народам.

Не выше и не ниже
Других народов хотим мы быть,
От моря до Альп,
От Одера до Рейна.

И потому, что мы улучшаем эту страну,
Мы любим её и оберегаем;
И пусть она кажется нам самой дорогой,
Как другим народам — их страна».

Определения

В «Словаре истории» о нации говорится следующее:
«Историческая форма структуры и развития человеческого общества, закономерно возникающая со становлением капиталистической общественно-экономической формации и претерпевающая коренное социальное преобразование при переходе от капитализма к социализму. Нация образует необходимые рамки, в которых производительные силы, социальные и политические структуры, культура, идеология, наука и образ жизни могут развиваться в соответствии с условиями данного общественного строя. В ходе длительного исторического процесса определяющие социально-экономические и классовые основы нации соединяются с имеющимися этническими компонентами — в том числе языком, нравами, обычаями, традициями, повседневными привычками, социально-психическими особенностями — в своеобразное для каждого случая единство. Нации, как правило, политически организуются в форме национального государства. Через государство соответствующий господствующий класс осуществляет свои притязания на национальное руководство и решающим образом определяет развитие содержания и форм совместной жизни в рамках нации, а также отношения с другими нациями».

В работе «Марксизм и национальный вопрос» Сталин пишет:
«Нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры. Таким образом, ясно, что в действительности не существует единственного признака, который сам по себе определял бы нацию. Существует лишь сумма признаков, из которой при сравнении наций выступает рельефнее то один признак — национальный характер, то другой — язык, то третий — территория, экономические условия. Нация есть сочетание всех признаков, взятых вместе».